Encyclopedia Geoposition.png

Чтобы жить в чужой стране, надо что-то очень любить в ней. Я особенно люблю две вещи: американскую поэзию и дух американских законов

Encyclopedia Geoposition.png

Аэропорт Ленинграда, последний день поэта на родине. Сотрудники КГБ негласно провожают Бродского к пассажирскому самолёту.


  • Запись из личного дневника поэта: 


«В полдень самолёт стартует без разворота прямо на запад: профиль соседки слева залит солнцем. Молодой Джю-неофит за спиной реализует запас своего Инглиша с американочкой. 


Внизу – Эстония, вижу Усть-Нарву. Венгерский майор смотрит в иллюминатор с любопытством профессионального военного».


  • В аэропорту Вены поэта встречает американский профессор Карл Проффер:


– Ну, Иосиф, куда ты хотел бы поехать? 

– О Господи, понятия не имею. 

– А как ты смотришь на то, чтобы поработать в Мичиганском университете?


  • Пока Бродский ждёт решения вопроса по визе в США, записывает первые впечатления от Вены: 


«Город поразительный. Имперское наследие. Монументы и монументы: людям, вещам, всему. Генералам и их лошадям. Также – поэтам. 


Понятно, почему не завоеван: высокая плотность культуры обеспечивает свободу».


  • Годы травли на родине.


Позади 8 лет публичной травли, допросы в КГБ, аресты, и конечно же, тот самый легендарный советский суд "над тунеядцем Бродским".


Судья: «А вообще какая ваша специальность?» 

Бродский: «Поэт. Поэт-переводчик». 

Судья: «А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?»

Бродский: “Никто. А кто причислил меня к роду человеческому?» 

Судья: «А вы учились этому?»

Бродский: «Чему?»

Судья: «Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить ВУЗ, где готовят, где учат». 

Бродский: «Я не думал, что это даётся образованием». 

Судья: «А чем же?»

Бродский: «Я думаю, это от Бога».


  • Спасти отдельного человека.


Бродский считал, что задача поэзии – самая благодарная, так как привносит в мир чуть больше гармонии: «Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно».


  • Ссылка в Архангельскую область.


В тюремном вагоне Бродского доставили в пересыльную тюрьму в Архангельск, откуда распределили в Коношский район, где он должен был "перевоспитываться с помощью труда". 


Как он сам рассказывал, в Коношском отделении начальник милиции отнёсся к нему доброжелательно, видимо, поняв, что перед ним не обычный тунеядец. 


Бродскому стали перечислять места, чтобы он выбрал, куда отправиться. Среди прочих он услышал деревню Норинскую, название которой напомнило ему фамилию одной девушки, которую он хорошо знал. 


Вот так, по ассоциации с фамилией, он и выбрал себе место, где 8 апреля 1964 года был зачислен на работу в качестве рабочего совхоза "Даниловский".


Через много лет в разговоре с литератором Соломоном Волковым поэт скажет, что "ссылка оказалась лучшим, если не самым лучшим периодом в жизни". 


Там как раз под воздействием непривычного мира, напрямую связанного с природой, в нём произошёл удивительный перелом. 


В интервью 1982 года он сказал об этом прямо: «Это было очень плодотворное время. Я много писал. Были строки, которые я вспоминаю как некий поэтический прорыв».


В ссылке поэт также работает кровельщиком, доставляет брёвна с лесосек к местам погрузки и изучает английскую поэзию. 


Окончив 7 классов обычной школы, он много занимался самообразованием, расширил свои знания до уровня университетского профессора, написал огромное количество стихов, эссе и добился признания.


  • Нобелевская премия.


Получить эту награду было его мечтой. После переезда в США, как вспоминали его друзья, Бродский хотел взять реванш – отомстить советской власти за выдворение из страны. 


Американская писательница и близкий друг Бродского Сюзан Зонтаг в те годы писала: «Я уверена, что он рассматривал своё изгнание как величайшую возможность быть не только русским, но всемирным поэтом».


  • В 47 лет Иосиф Бродский стал самым молодым лауреатом Нобелевской премии по литературе. 


Она была присуждена ему в 1987 году “за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью”.

  • Его главные слова, произнесённые по случаю присуждения Нобелевской премии: 


«Независимо от того, является человек писателем или читателем, задача его состоит прежде всего в том, чтобы прожить свою собственную, а не навязанную или предписанную извне, даже самым благородным образом выглядящую жизнь».


  • Близкие друзья Бродского были убеждены: 


«Счастье его в том, что он уехал. Если бы он остался в России, то никогда бы не получил Нобелевскую премию, ни других наград».

Эмиграция Иосифа Бродского началась 4 июня 1972 года. Лишённый советского гражданства он был выдворен из СССР.

Encyclopedia Geoposition.jpg
  • Говоря о личном опыте жизни в США, Бродский советовал: 


«Чтобы жить в чужой стране, надо что-то очень любить в ней. Я особенно люблю две вещи: американскую поэзию и дух американских законов.


Те пятнадцать лет, что я провёл в США, были для меня необыкновенными, поскольку все оставили меня в покое. 


  • Я вёл такую жизнь, какую, полагаю, и должен вести поэт – не уступая публичным соблазнам, живя в уединении. 


Может быть, изгнание и есть естественное условие существования поэта».


  • И одна из историй, рассказанная друзьями Бродского:


Когда поэт жил в квартире на Мортон-стрит в Нью-Йорке, однажды ночью он проснулся и увидел, что в спальне вор. 


– Ты кто? – спросил Иосиф. 

– А ты кто? – Я просто русский поэт.


После этих слов вор сразу ушёл.


  • Совет бунтарям.


Для почитателей таланта поэта, он был “образцом борьбы с властью за право быть собой”. 


Политических активистов Бродский убеждал: 


«Если вы хотите, можно выйти в мир и перестроить общество. Но лучше найти одного человека и любить его до конца жизни».


  • Бродский любил Венецию и находясь в эмиграции, часто наведывался в этот город.


«Венеция вся – произведение искусства, там особенно отчётливо понимаешь, что созданное руками человека может быть намного прекраснее самого человека. 


Если существует перевоплощения, я хотел бы свою следующую жизнь прожить в Венеции – быть там кошкой, чем угодно, даже крысой, но обязательно в Венеции».


  • Иосиф Бродский умер в Нью-Йорке 27 января 1996 года.


Поэта похоронили на кладбище Сан-Микеле в Венеции. 


На обороте памятника надпись на латыни – строка из элегии Проперция “Letum non omnia finit” – “Не всё кончается со смертью”.

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png
  • Письмо Ростроповича в защиту Солженицына.


Борьба, о которой упоминает Ростропович – это конфликт с властями из-за того, что он, написав открытое письмо, публично заступился за опального писателя Александра Солженицына: 


«Лучшее, что я сделал в жизни – это, наверное, даже не музыка, а письмо в “Правду”. Я знаю многие произведения Солженицына, люблю их, считаю, что он выстрадал право писать правду, как её видит, и не вижу причин скрывать своё отношение к нему, когда против него развернута кампания».


  • Узнав, что Солженицын болен, живёт в нищете и даже голодает, Мстислав Ростропович дал ему еду и кров.


«Я сдавал очень много экзаменов в своей жизни. На человечность. На человеческую совесть. И это был один из очень крупных первых экзаменов».


Солженицын прожил у Ростроповича в загородном доме под Москвой четыре года: «Не помню, кто мне в жизни сделал больший подарок, чем Ростропович этим приютом», продолжая работать над своими произведениями. 


  • Именно там в 1970 году Солженицына застала новость о присуждении ему Нобелевской премии.


Это привело к ещё большему негодованию со стороны властей, аресту и выдворению писателя из России.


За помощь Солженицыну, называя её “антипатриотической деятельностью” Ростроповича травили и унижали. 


Многочасовые обыски на таможне после возвращения виолончелиста с зарубежных гастролей, отмена концертов, остановка записей, разгромные публикации в советской прессе и наконец – увольнение из Московской филармонии.


  • Власти намеренно подталкивали виолончелиста и его супругу Галину Вишневскую к безвозвратной эмиграции.


Галина Вишневская: «Мы подошли к иконам и дали друг другу слово, что никогда не упрекнём один другого в принятом решении».


Мстислав Ростропович: «Если бы вы знали, как я плакал перед отъездом. Галя спала спокойно, а я каждую ночь вставал и шёл на кухню. И плакал, как ребёнок, потому что мне не хотелось уезжать!».


  • Обустройство во Франции.


Первые четыре года эмиграции они провели во Франции. В Париже сначала сняли, а затем купили квартиру. 


Вишневская сама продумывала дизайн интерьера, заранее решив, что будет покупать исключительно русские вещи. Певица привозила с гастролей, покупала картины, мебель, люстры, статуэтки, сервизы. 


  • Старалась не столько для себя, сколько для супруга – создавала для него “собственную маленькую Россию”.


По словам оперной певицы: «Мы не чувствовали себя одинокими. Приняты были в самом высшем обществе. Короли, королевы, принцессы, приёмы. К кому хочешь в гости – туда и иди. Артистам в этом смысле проще, чем другим эмигрантам. Вот писателям – им тяжело, ведь они связаны со словом, с языком. Вообще, эмиграция – тяжёлое дело».

  • В 1977 году семья переехала в США. 


На заработанные концертами гонорары в Америке они приобрели квартиру и поместье, которые Галина Павловна также обставляла сама. 


А когда она заскучала по низкому питерскому небу, Ростропович подарил ей дачу в Финляндии.


«Никакой тоски по родине не было. Я испытывала ярость – нас попросту вытолкнули из страны без копейки денег. Потом, что вообще такое ностальгия?! Думаю, это чувство присуще только русским. 


  • У нас за границу всегда или власть ссылала, или люди сами уезжали, зная, что назад дороги нет. 


Когда есть возможность в любой момент вернуться в свою страну, о какой ностальгии может идти речь? 


А у нас это всё приобретало уродливые формы. Начиная ещё с Герцена. Ленин, и тот был в изгнании. Вот он действительно тосковал, потому что делать ему было нечего. 


А мы работали. Нам надо было начинать жизнь с нуля. Надо было зарабатывать на хлеб насущный, покупать дом, учить двоих детей».

В 1974 году оперная певица Галина Вишневская и музыкант Мстислав Ростропович эмигрировали сначала во Францию, а затем в США.


Первой о необходимости переезда заговорила Вишневская: 


«Мы боялись доноса, боялись разговаривать по телефону». 


  • Она не видела другого выхода для себя, для мужа, для их карьеры.


«Тогда стоял вопрос о спасении нашей семьи. И я приняла решение – уезжать».


Мстислав Ростропович: «Именно ей, её духовной силе я обязан тем, что мы уехали тогда, когда во мне уже не оставалось сил для борьбы, и я начал медленно угасать, близко подходя к трагической развязке».

Encyclopedia Geoposition.jpg
  • Всемирная слава.


Находясь в эмиграции, Галина Вишневская не только пела, но и режиссировала оперные спектакли в крупнейших театрах мира. 


Ростропович стал ведущим дирижёром Запада. На протяжении 17 лет руководил Национальным симфоническим оркестром США, работал при этом в Бостоне, Берлине, Лондоне. 


Везде был успех и признание. 


Английская королева Елизавета II лично посвятила его в рыцари, Германия наградила Офицерским крестом, а Франция высшей наградой страны – орденом Почётного легиона.


  • Прощение.


Галина Вишневская и Мстислав Ростропович простили всех, кто участвовал в их травле и изгнании. И по их словам, они так никогда не упрекнули друг друга в принятом решении эмигрировать из России.

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png
  • Уехав из России, Михаил Чехов почти 10 лет жил в Европе.


Сначала в Германии, где участвовал в 3-х театральных постановках. У местной публики он пользовался большим успехом. 


Однажды после премьеры спектакля Чехов получил телеграмму от знаменитого австрийского писателя и драматурга Гуго фон Гофмансталя: «Вы – прекрасный немецкий актёр и обещаете очень многое, поздравляю вас и нас». 


Находясь в эмиграции, начиная с 1929 года, актёр начал сниматься в иностранном кино. Он пробовал свои силы и в качестве режиссёра, и местная пресса называла его постановщиком европейского масштаба.


  • В 1930 году Михаил Чехов переехал в Париж.


«Я не люблю вспоминать парижский период моей жизни. Весь он представляется мне теперь беспорядочным, торопливым, анекдотическим. 


Увлечённый ролью идеалиста, я с первого же дня хотел видеть последние достижения и нёсся вперёд, спотыкаясь о препятствия конкретной действительности».


  • В 1932 году Чехов эмигрировал в Латвию (тогда независимой от большевиков). 


Там более трёх лет работая режиссёром "восхищал рижскую публику", устраивая аншлаги на своих спектаклях. 


  • В Риге Чехов снимал квартиру в центре – на улице Меркеля, дом 21, а летом жил в Асари (район нынешней Юрмалы).


Много читал, часами гулял по сосновым просекам и строго в соответсвии с графиком (купания в целебных источниках тогда были раздельными – мужчинам разрешалось идти в воду во второй половине дня) принимал водные процедуры. 


Михаил Чехов вспоминал, как в 1932 году на перроне рижского железнодорожного вокзала его встречала делегация латышской театральной общественности.


«Я заволновался как мальчишка, и чуть было опять не впал в грех честолюбия. Рига! Теперь я второй раз влюбился в неё!».


За время своей рижской эмиграции Чехов поставил пять спектаклей и был нарасхват. Ездил работать в соседнюю Литву.


  • В 1936 году всё больше накаляющаяся предвоенная обстановка его вынуждает эмигрировать в Великобританию. 


В Англии он открывает свою студию актёрского мастерства.


  • В 1939 году, понимая, что из-за прихода к власти Гитлера крупномасштабная война в Европе неизбежна, в поиске спасения, переезжает в Нью-Йорк.

В США Чехов получает признание и славу, снимается в 11 фильмах в Голливуде, ему "платят гонорары по высшему тарифу", а в 1945 году номинируют на «Оскара» за виртуозно исполненную роль в фильме Альфреда Хичкока «Заворожённый». 

Несогласный с происходящим на своей родине в России – актёр и театральный педагог Михаил Чехов – племянник писателя Антона Чехова, переехал в США в период второй волны эмиграции, когда первая, после 1917-го года, уже откатилась.

Encyclopedia Geoposition.jpg

Значительным вкладом в индустрию кино в США биографы актёра Чехова всё же называют не только то, что благодаря именно ему раскрылся талант одной из его учениц – актрисы Мэрилин Монро (режиссёры считали её профнепригодной). 


В США Чехову были благодарны за создание им уникальной школы актёрского мастерства, которую в 1940-50 годы прошли все известные и знаменитые американские актёры.


В последние годы жизни он работал над книгами «О технике актёра» и «Жизнь и встречи», в которых систематизировал весь свой опыт работы в театре. 


  • Михаил Чехов умер 30 сентября 1955 года в Беверли-Хиллз (Калифорния). 


Американские газеты тогда писали, что «мировой театр потерял одного из крупнейших изобразителей сложных человеческих эмоций».

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png
  • Прощай, Россия.


После захвата власти в октябре 1917 года красными революционерами в Санкт-Петербурге, семье Владимира Набокова – потомкам стародворянского рода – некоторое время удавалось скрываться в Крыму (большевики не сразу добрались до Крыма) и именно это место стало последним “островком родины” для двадцатилетнего Набокова.


  • Вместе с родителями он бежал из России 15 апреля 1919 года. 


Прощальная запись в его дневнике: 


«На небольшом греческом судне “Надежда”, с грузом сушёных фруктов мы вышли из севастопольской бухты. Порт уже был захвачен большевиками, шла беспорядочная стрельба, её звук, последний звук России».


Спустя несколько месяцев эмигрантских скитаний – Константинополь, Марсель, Париж, Лондон, Набоковы оказываются в Берлине. Некоторые из семейных драгоценностей удалось вывезти с собой (в жестяных баночках для мыла), и на эти деньги семья живёт в Германии.


Владимир остаётся в Англии и получает образование в Кембриджском университете в Тринити колледже. Там изучает романские языки (французскую литературу), зоологию (у Набокова с детства большая любовь к бабочкам) и впервые пробует себя в качестве переводчика – переводит на русский язык “Алису в Стране чудес” Льюиса Кэрролла.


  • Студенчество в Кембридже.


«Въезжал я в провинциальный английский городок, в котором, как великая душа в малом теле, живёт гордой жизнью древний университет. 


Готическая красота его многочисленных зданий (именуемых колледжами) стройно тянется ввысь; горят червонные циферблаты на стремительных башнях; в проёмах вековых ворот, украшенных лепными гербами, солнечно зеленеют прямоугольники газона; а против этих самых ворот пестреют выставки современных магазинов, кощунственные, как цветным карандашом набросанные рожицы на полях вдохновенной книги.


  • Взад и вперед по узким улицам шмыгают, перезваниваясь, обрызганные грязью велосипеды.


Кудахтают мотоциклы и, куда ни взглянешь, везде кишат цари города Кембриджа – студенты: мелькают галстуки наподобие полосатых шлагбаумов, мелькают необычайно мятые, излучистые штаны, всех оттенков серого, начиная с белесого, облачного и кончая темно-сизым, диким, – штаны, подходящие на диво под цвет окружающих стен. 


По утрам молодцы эти, схватив в охапку тетрадь и форменный плащ, спешат на лекции, гуськом пробираются в залы, сонно слушают, как с кафедры мямлит мудрая мумия, и, очнувшись, выражают одобренье своё переливчатым топаньем, когда в тусклом потоке научной речи рыбкой плеснётся красное словцо. 


После завтрака, напялив лиловые, зелёные, синие куртки, улетают они, что вороны в павлиньих перьях, на бархатные лужайки, где до вечера будут щелкать мячи, или на реку, протекающую с венецианской томностью мимо серых, бурых стен и чугунных решёток, – и тогда Кембридж на время пустеет: дюжий городовой зевает, прислонясь к фонарю, две старушонки в смешных черных шляпах гагакают на перекрёстке, мохнатый пёс дремлет в ромбе солнечного света... 


  • К пяти часам всё оживает снова, народ валом валит в кондитерские, где на каждом столике, как куча мухоморов, лоснятся ядовито-яркие пирожные.


Сижу я, бывало, в уголке, смотрю по сторонам на все эти гладкие лица, очень милые, что и говорить, – но всегда как-то напоминающие объявления о мыле для бритья, и вдруг становится так скучно, так нудно, что хоть гикни и окна перебей».


  • В Кембридже Набоков проучился три года. 


Требования были жёсткие, зато распорядок более чем либеральный: сам студент решал, посещать ему или пропускать лекции, менял курсы, самостоятельно готовился к экзаменам, которые сдавались долго, в несколько этапов. 


Чрезмерно старательных тут не любили, но угроза подвергнуться осуждению из-за неподобающего усердия перед ним не возникла: с чуть наигранным молодечеством Набоков писал, что за все свои кембриджские годы так и не выяснил, где расположена главная университетская библиотека.


Отчитываться надлежало только перед тьютором, как назывался приставленный к каждому студенту опекун, решавший всё: от выбора специализации до бытовых проблем.


  • Отличия британцев от русских.


«Между ними и нами, русскими, – некая стена стеклянная; у них свой мир, круглый и твёрдый, похожий на тщательно расцвеченный глобус. В их душе нет того вдохновенного вихря, биения, сияния, плясового неистовства, той злобы и нежности, которые заводят нас. Бог знает, в какие небеса и бездны; у нас бывают минуты, когда облака на плечо, море по колено, – гуляй, душа!


Для англичанина это непонятно, ново, пожалуй заманчиво. 


Если, напившись, он и буянит, то буянство его шаблонно и благодушно, и, глядя на него, только улыбаются блюстители порядка, зная, что известной черты он не переступит. А с другой стороны, никогда самый разъимчивый хмель не заставит его расчувствоваться, оголить грудь, хлопнуть шапку оземь. Во всякое время – откровенности коробят его.


Говоришь, бывало, с товарищем о том, о сём, о скачках и стачках, да и сболтнёшь по простоте душевной, что вот, кажется, всю кровь отдал бы, чтобы снова увидеть какое-нибудь болотце под Петербургом, – но высказывать мысли такие непристойно; он на тебя так взглянет, словно ты в церкви рассвистался».


  • Университетские устои в Англии.


«Оказалось, что в Кембридже есть целый ряд самых простых вещей, которых, по традиции, студент делать не должен. 


Нельзя, например, кататься по реке в гребной лодке, – нанимай пирогу или плот; не принято надевать на улице шапку – город-де наш, нечего тут стесняться; не полагается здороваться за руку, – и, не дай бог, при встрече поклониться профессору: он растерянно улыбнется, пробормочет что-то, споткнется. Немало законов таких, и свежий человек нет-нет да и попадёт впросак.


Если же буйный иноземец будет поступать всё-таки по-своему, то сначала на него подивятся - экий чудак, варвар, – а потом станут избегать, не узнавать на улице. 


Иногда, правда, подвернётся добрая душа, падкая на зверей заморских, но подойдёт она к тебе только в уединенном месте, боязливо озираясь, и навсегда исчезнет, удовлетворив своё любопытство.


Вот отчего, подчас, тоской набухает сердце, чувствуя, что истинного друга оно здесь не сыщет. И тогда всё кажется скучным, - и очки юркой старушки, у которой снимаешь комнату, и сама комната с её грязно-красным диваном, угрюмым камином, нелепыми вазочками на нелепых полочках, и звуки, доносящиеся с улицы, - крик мальчишек-газетчиков: пайпа! Пайпа!».


  • Прекрасное в чуждом.


«Ко всему привыкаешь, подлаживаешься, учишься в чуждом тебе подмечать прекрасное. Блуждая в дымчатый весенний вечер по угомонившемуся городку, чуешь, что, кроме пестряди и суеты жизни нашей, есть в самом Кембридже ещё иная жизнь, жизнь пленительной старины. 


Знаешь, что её большие, серые глаза задумчиво и безучастно глядят на выдумки нового поколения, как глядели сто лет тому назад на хромого, женственного студента Байрона и на его ручного медведя, запомнившего навсегда родимый бор да хитрого мужичка в баснословной Московии.


Промахнуло восемь столетий: саранчой налетели татары; грохотал Иоанн; как вещий сон, по Руси веяла смута; за ней новые цари вставали золотыми туманами; работал Пётр, рубил сплеча и выбрался из лесу на белый свет; – а здесь эти стены, эти башни всё стояли, неизменные, и всё так же, из году в год, гладкие юноши собирались при перезвоне часов в общих столовых, где, как ныне, лучи, струясь сквозь расписные стекла высоких окон, обрызгивали плиты бледными аметистами, – и всё так же перешучивались они, юноши эти, – только, пожалуй, речи были бойчее, пиво пьянее...


  • Я об этом думаю, блуждая в дымчатый весенний вечер по затихшим улицам. 


Выхожу на реку. Долго стою на выгнутом жемчужно-сером мостике, и поодаль мостик такой же образует полный круг со своим отчётливым, очаровательным отражением. 


Плакучие ивы, старые вязы, празднично пышные каштаны холмятся там и сям, словно вышитые зелёными шелками по канве поблекшего, нежного неба. Тускло пахнет сиренью, тиневеющей водой... 


И вот по всему городу начинают бить часы... Круглые, серебряные звуки, отдаленные, близкие, проплывают, перекрещиваясь в вышине и на несколько мгновений повиснув волшебной сеткой над чёрными, вырезными башнями, расходятся, длительно тают, близкие, отдаленные, в узких, туманных переулках, в прекрасном вечернем небе, в сердце моём...


И, глядя на тихую воду, где цветут тонкие отражения – будто рисунок по фарфору, – я задумываюсь всё глубже, – о многом, о причудах судьбы, о моей родине и о том, что лучшие воспоминания стареют с каждым днём, а заменить их пока ещё нечем».


  • Переезд в Берлин.


В 1922 году, окончив Кембриджский университет в Англии, Набоков вернулся к родителям в Берлин. 


  • В Германии в то время живут уже более миллиона русских эмигрантов. 


Русская речь слышна повсюду. Работают русские издательства, устраиваются дебаты, встречи, благотворительные балы.


Постоянной оплачиваемой работы у Набокова не было. Он печатается в журналах и газетах под фамилией Сирин и жадно ходит на литературные вечера.


  • 28 марта 1922 года в Берлине террорист убивает отца  писателя.


Это произошло в здании Берлинской филармонии. Там Набоков старший слушает лекцию Петра Милюкова – эмигранта, главы партии кадетов. 


К тому времени Милюкова в радикальных эмигрантских кругах считали “одним из главных виновников падения монархии в России”, приведшей к анархии и последующему захвату власти большевиками.


Свою лекция под названием “Америка и восстановление России” Милюков читал в полном зале. 


После её окончания террорист-монархист Шабельский-Борк, сидевший в третьем ряду, встал и с криком “Я мщу за царскую семью!”, начал стрелять в Милюкова. 


  • На защиту соратника бросился оказавшийся рядом отец Владимира Набокова. 


Ему удалось выбить из руки террориста револьвер и спасти Милюкова от смерти, но в тот момент, находившийся в зале сообщник монархиста трижды выстрелил в спину отцу Набокова. Он погиб мгновенно от пули попавшей в сердце.


Следующие несколько лет Набоков бедствовал, зарабатывая на жизнь тем, что составлял для газет шахматные композиции и давал уроки тенниса, бокса, плавания, английского и немецкого языка, изредка снимался статистом в кино.


  • Таинственная девушка в маске.


«Я встретил мою жену Веру Слоним на одном из благотворительных эмигрантских балов в Берлине, на которых у русских барышень считалось модным продать пунш, книги, цветы, игрушки».


Подобные балы часто устраивались в «эмигрантском» Берлине, и Вера явилась на бал 9 мая 1923 года в чёрной маске. Девушка в маске не сняла её в тот вечер, однако поразила Набокова тем, что наизусть стала читать поэту его же стихи.


Впоследствии о Владимире Набокове и его жене говорили, что они были неразлучны, как сиамские близнецы, утверждали даже, что Вера была лучшей из писательских жён. Говорили, что без неё Набоков не написал бы своих романов.


Когда Набоков съехал с очередной квартиры, чтобы поселиться уже вместе с женой в новой, от него потребовали оставить залог. Ничего ценного у Набокова не оказалось. Выручила Вера: она оставила в залог своё пальто.


Теперь утро Набокова в Берлине начиналось с фирменного коктейля жены: яйцо, какао, апельсиновый сок, красное вино. Он сидел дома и творил: в часы вдохновения – по 15-20 страниц в день, в иные - вымучивал тринадцать строчек за 17 часов. 


Ни слова упрека – гений вне критики (в гениальности мужа Вера не сомневалась никогда). 


Более того, позже она будет отрицать, что долгие годы содержала семью, – чтобы не навредить репутации Набокова.


  • В Берлине 9 мая 1934 года Вера родила сына Дмитрия. 


Судя по записям в дневнике, Владимир Набоков “не замечал беременности жены пять месяцев” – он творил!


  • Набоков называл союз с Верой «божественным пасьянсом». 


Bepa трудилась, обеспечивая Владимиру возможность писать. Не имея образования, но со знанием четырёх языков, она работала секретарём, переводчиком, стенографисткой, а по ночам набирала на машинке рукописные тексты мужа.


Вера Слоним старалась не разлучаться с мужем ни на минуту. Позже, уже в США, была его ассистентом в университете, когда Володя болел – заменяла его, читая студентам лекции, которые должен был читать Набоков. Друзья их семьи видели, что при любых встречах на переговорах с кем-либо, супругам достаточно было взглянуть друг на друга, чтоб решиться на необходимый ответ.


Известно, что Вера была также и водителем мужа, она могла заменить колесо при необходимости, а чтобы защитить супруга, у неё в сумочке был револьвер.


В Германии благодаря помощи и поддержке жены, Набоков пишет восемь романов на русском языке, непрерывно усложняя свой авторский стиль и экспериментируя с формой. Романы Набокова, не печатавшиеся в Советской России, имели успех у западной эмиграции и считались шедеврами русской литературы: «Защита Лужина», «Дар», «Приглашение на казнь».


После выхода и успеха «Защиты Лужина» писатели-эмигранты увидели в авторе учителя жизни в литературе, изображавшую беспощадно эту призрачную жизнь.


  • “Привет” из России.


В Берлине Набокова пытаются склонить к возвращению на родину. К нему подсылают писателя из Москвы по фамилии Тарасов-Родионов. 


Этот писатель уговорил Набокова встретиться. Встреча проходила в кафе, где гость из России всячески расписывал Владимиру новую советскую жизнь: промышленность, колхозы, образование, массовые спортивные мероприятия, “даже церкви оставили, правда, не все”. 


Но, услышав русскую речь за соседним столиком, посыльный случайно себя разоблачает и в растерянности покидает кафе.


  • В нищете и порознь от немцев.


«Оглядываясь на эти годы вольного зарубежья, я вижу себя и тысячи других русских людей ведущими несколько странную, но не лишенную приятности жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли призрачных иностранцев, в чьих городах нам, изгнанникам, доводилось физически существовать.


Туземцы эти были как прозрачные, плоские фигуры из целлофана, и хотя мы пользовались их постройками, изобретениями, огородами, виноградниками, местами увеселения и т.д., между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были между собой».


  • Нацисты увольняют Веру.


К власти в Германии приходят национал–социалисты. Русских эмигрантов – аристократов нацисты не трогали, но жена у Набокова из еврейско-русской семьи. 


На дверях офисов уже появляются таблички «Евреям вход запрещён». В 1936 году её увольняют с работы в результате “усиления антисемитской кампании в стране”. 


Вера уже не могла прокормить семью из трёх человек. 


  • Набоков ищет возможности уехать из Германии. 


Его друзья организовывают для него литературный тур по европейским странам, чтобы Набоков мог хоть что-то заработать и вывезти семью. Центр русской эмиграции перемещается из Берлина в Париж.


  • Спасение во Франции.


В январе 1937 года Вера проводила Владимира на поезд. Набоков отправился из Берлина в Брюссель и Париж, чтобы там представлять свои книги, вышедшие в переводах на французский язык. В мае к нему присоединяются жена с сыном. 


  • Никогда больше Владимир Набоков в Берлин не возвращался.


«Все эти годы глупейшей заботой моей была житейская борьба с нищетой – а так жизнь шла счастливо. Я женат, у меня сын прелестный, более чем упоительный. Что дальше будет, совершенно не знаем, во всяком случае никогда не вернусь в Германию».


В Париже Набоков заканчивает свой первый роман, написанный на английском языке “Подлинная жизнь Себастьяна Найта” и начинает уже писать по-французски (рассказ “Мадемуазель О”). 


Если бы не предстоящая война, Набоков мог стать французским писателем. Но о войне твердят уже все; кроме того, Набоков испытывает серьёзные финансовые затруднения, жить попросту не на что. 


  • Немецкая оккупация вынуждает Набокова покинуть и Париж.


С большим трудом при помощи друзей выхлопотав французскую выездную и американскую въездную визы, в мае 1940 года на отплывавшем из Сен-Назера пароходе «Шамплен» (в следующем рейсе потопленном немецкой подлодкой) Набоков с женой и маленьким сыном отправляется в США навстречу неизвестности.


  • Переезд в Америку.


«Ехали мы без приключений, не считая небольшой паники, поднявшейся на "Шамплейне" при виде над поверхностью океана какой-то странной струи пара».


Французские друзья потом ему пришлют весточку в Америку: «В тот дом, где я жил с женой и сыном перед отъездом, попала бомба с немецкого аэроплана и совершенно разрушила его».

  • В Нью-Йорке Владимир Набокову пришлось всё начинать с нуля. 


Первой постоянной работой «по специальности», которую он смог получить в Америке, была должность куратора отдела чешуекрылых в Музее сравнительной зоологии Гарвардского университета.


Как писатель Набоков в США был никому не известен, рассчитывать на литературную и даже на постоянную преподавательскую работу поначалу было трудно – и в течение семи лет, с 1941 по 1948 год, 


  • Набоков каждый день садился за свой рабочий стол в музее, разбирая коллекцию, препарируя бабочек, проводя в музее иногда по четырнадцать часов в день.


«Четыре дня в неделю провожу за микроскопом в моей изумительной энтомологической лаборатории, исследуя трогательнейшие органы. Я описал несколько видов бабочек, один из которых поймал сам, в совершенно баснословном ущелье, в горах Аризоны. 


Семейная жизнь моя совершенно безоблачна... Работа моя упоительная... Погружаться в дивный хрустальный мир микроскопа, где царствует тишина, ограниченная собственным горизонтом, ослепительно белая арена – всё это так завлекательно, что и сказать не могу».


  • В 1945 году Владимир Набоков стал гражданином США.


«Теперь Америка мой дом. Это моя страна. Её интеллектуальная жизнь подходит мне гораздо больше, чем в других странах. Здесь у меня больше друзей и родственных душ, чем где бы то ни было. 


Заметьте, я вовсе не в восторге от американской кухни. Мороженое и молоко хороши в меру. А американский бифштекс – это какое-то недоразумение. Но всё это из области материального, и по большому счёту не важно. 


Нет, есть ещё что-то в американской жизни и в американцах, что делает меня по-настоящему абсолютно счастливым».


  • Работа преподавателем в Уэллсли.


Американские студенты колледжа Уэллсли (Wellesley College) были влюблены в "мистера Набокова" и с увлечением слушали его лекции. По словам одной из студенток писателя: "производил впечатление спокойного уверенного в себе, мужественного человека. От него приятно пахло табаком, в нём ощущалась врожденная деликатность и естественное аристократическое достоинство: и, как я понимаю, он был первым в моей жизни преподавателем, который чувствовал себя в литературе как дома, потому что сам был её творцом".


  • Один из его бывших студентов вспоминал о том, как проходили лекции у писателя.

 

«Внезапно Набоков прервал лекцию, прошёл, не говоря ни слова, по эстраде и выключил три лампы под потолком. Затем он спустился по ступенькам – их было пять или шесть – в зал, тяжело прошествовал по всему проходу между рядами, провожаемый изумленным поворотом двух сотен голов, и молча опустил шторы на трех или четырех больших окнах… 


Зал погрузился во тьму… Набоков возвратился к эстраде, поднялся по ступенькам и подошёл к выключателям». 


– На небосводе русской литературы, – объявил он, – это Пушкин. Вспыхнула лампа в дальнем левом углу нашего планетария. 

– Это Гоголь! – Вспыхнула лампа посередине зала. 

– Это Чехов! – Вспыхнула лампа справа.


Тогда Набоков снова спустился с эстрады, направился к центральному окну и отцепил штору, которая с громким стуком взлетела вверх: «Бам!».


Как по волшебству в аудиторию ворвался широкий плотный луч солнечного света. 


– А это Толстой! – прогремел Набоков.


«Оставив в стороне… Пушкина и Лермонтова, мы могли бы перечислить величайших художников русской прозы в таком порядке: первый – Толстой, второй – Гоголь, третий Чехов, четвертый – Тургенев. Это чуть-чуть похоже на объявление результатов конкурса студенческих работ, и нет сомнения, что Достоевский и Салтыков-Щедрин уже ждут за дверьми моего кабинета, чтобы пожаловаться на низкие оценки».


Ханна Грин, слушавшая лекции Набокова: «Он ослеплял нас и внушал нам чувство какой-то экзальтированной страсти – не к нему, а к русской литературе, истории и самой стране, с которыми, как он доказал нам, русская литература неразрывно связана. 


Он не говорил о конфликтах, или о символах, или о развитии образов. Он вообще не говорил о вещах, о которых обычно рассказывают на лекциях по литературе. Он не пытался заставить нас формулировать основные идеи произведений и тому подобное. 


  • Он не заставлял нас рассуждать о темах. Он никогда не превращал чтение в тоскливую обязанность. 


Он вернул мне страсть к чтению. Когда я закончила читать «Войну и мир», то бросила книгу на пол, а сама упала на неё и плакала, прижавшись к ней лицом. Я плакала от самой книги и оттого, что она уже дочитана и мне придётся возвращаться в реальную жизнь».


  • Как это – думать и писать на английском?


«В Америке, я полностью перестал писать на своём родном языке, за исключением немногих стихотворений, что, кстати, странным образом усилило настойчивость и сосредоточенность моей русской музы».


Переход Набокова на написание своих произведений на английском языке, как считают исследователи его творчества, не имеет простых объяснений. Конечно, языковые возможности позволили ему “достучаться” до всемирной англоязычной аудитории, но если бы только это было причиной превращения Набокова в англоязычного писателя.


  • К 1940 году, спустя 20 лет после своего вынужденного отъезда, Набоков окончательно понял, что та Россия, которую он знал и помнил – безвозвратно исчезла. 


Принимать новую – большевистскую, советскую – с репрессиями, расстрелами и лагерями ГУЛАГа для него было неприемлемо. 


Продолжать писать на русском языке – для него означало поддерживать культурологическую связь с теми, кто в 1917 году по-варварски обошёлся с его родиной.

Эмиграция Владимира Набокова. Как он оказался в США, чему учился в Великобритании, как жил в Германии, от чего скрывался во Франции и почему свой знаменитый роман «Лолита» он писал на английском языке?


«Мальчиком я, как, наверное, все сочиняющие дети, был прожорливым читателем, и между восемью и четырнадцатью годами с огромным удовольствием поглощал романтическую литературу – романтическую в широком смысле слова – сочинения таких людей как Конан Дойль, Киплинг, Джозеф Конрад, Честертон, Оскар Уайльд, а также и других авторов, которые, преимущественно, являются писателями для людей очень молодого возраста».


  • Жизнь "до прихода красных".


Владимир Набоков рос и воспитывался в зажиточной петербургской семье потомственного дворянина, получал домашнее образование и с детства, благодаря специально подобранным отцом гувернанткам, говорил на трёх языках: русском, французском и английском.


Закончил Тенишевское училище в Петербурге. В семнадцать лет на собственные деньги издал под своей фамилией первый поэтический сборник “Стихи”. 


В архивах училища сохранился классный журнал за 1914 год, в нём учитель упоминает Набокова: «Ярый футболист, отличный работник, товарищ, всегда скромный, серьёзный и выдержанный (хотя он не прочь пошутить), своей порядочностью производит самое благоприятное впечатление».


Основными увлечениями Набокова были тогда литература, энтомология, шахматы и футбол, что как выяснилось позже, очень пригодилось ему в эмиграции.

Encyclopedia Geoposition.jpg

«Мой полный переход от русской прозы к английской был чудовищно болезненным – подобно обучению простейшим приёмам обращения с предметами после потери семи или восьми пальцев во время взрыва».


  • Работа профессором Корнеллского университета в США.


Молва об успешном внештатном преподавателе славистики и его успехе среди студентов колледжа в Уэллсли добирается и до руководства Корнеллского университета (Cornell University) – одного из крупнейших и известнейших университетов в Америке, входящих в элитную Лигу плюща.


В 1947 году профессор Моррис Бишоп возглавлял университетскую комиссию по найму пpофессоpа pусской литеpатуpы. 


  • Его усилиями университет предоставил вакансию Набокову.


«Одним из кандидатов был Набоков – беллетрист, хранитель бабочек при Гарвардском университете и внештатный преподаватель художественного сочинения в Уэллсли. 


Его единственным литературоведческим трудом была монография о Гоголе, которая считалась одновременно гениальной и эксцентричной. Ситуация была из ряда вон выходящая. Ни аспирантура, ни высокие учёные степени за ним не числились». 


Тем не менее комиссия пригласила Набокова в Итаку и была очарована его индивидуальностью, поражена обширностью его познаний и изощренностью суждений. 


Несмотря на то, что высказывались отдельные опасения, комиссия предложила ему место адъюнкт-профессора славянской литературы.


  • Владимир Набоков начал работать в Cornell University в 1948 году и оставался профессором этого университета до 1959 года. 


В Корнеле он читал курс по русской литературе и специальный углублённый курс по его собственному выбору – или «Творчество Пушкина», или «Модернизм в русской литературе». 


Так как число студентов на русских курсах было неизбежно мало, Набокову поручили читать курс «Мастера европейской прозы» на английском языке. 


Программу лекций он составил из своих любимцев – Диккенса, Флобера, Толстого, Джойса – и интерпретировал их творчество с проницательностью филолога и осведомленностью творца - соучастника творения. 


Лекции сразу же прославились. Добросовестные студенты были очарованы; они получили возможность приобщиться к личности писателя, привилегию наблюдать его за работой. 


Кое-кто был, конечно, сбит с толку постоянно изменяющимся темпом лекций, набоковскими эпиграммами и шуточными интерлюдиями. 


  • Некоторые студенты не понимали высказываний Набокова и были порой смущены ими. 


Он шокировал студентов, поклонявшихся перед именем Фрейда, назвав его "венским шарлатаном".


На протяжении всех лет, проведенных в Корнельском университете, Владимиру доблестно помогала его жена, высокая, царственная, уже поседевшая Вера. 


Она провожала его на лекции, проверяла экзаменационные и курсовые работы, отпечатывала на машинке его рукописи и письма, вела хозяйство, несла тяготы обыденной жизни при скромном бюджете в провинциальном городке. 


Она прилагала все усилия, чтобы выкроить ему время для творчества. 


Однако Вера была не только секретарем-домохозяйкой. Она была его главным литературным консультантом, чуть ли ни единственным советником, с мнением которого он считался.


  • В США материальные условия жизни Набоковых были едва сносны. Набоковы, оказавшись в изгнании, имуществом не обросли. 


Они были вынуждены селиться в домах профессоров, уехавших в академический отпуск либо ставших стипендиатами. Поэтому каждый год, а иногда каждый семестр, Набоковы переезжали. 


Но никогда при этом не жаловались; наоборот, им нравилась частая смена обстановки. Им доставляло удовольствие воссоздавать характер отсутствующего хозяина дома - по предметам искусства, книгам, технике, сочетаниям претенциозности и изменчивости».


  • Закончен роман «Лолита». 


Именно в США в декабре 1953 года Владимиром Набоковым был написан на английском языке самый известный его роман и изданный в 56 лет, через 16 лет после переезда в США.


«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та. Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятьях она была всегда: Лолита».


  • Набоков признавался, что работа шла неровно и мучительно, а однажды чуть не сжёг неоконченную рукопись. 


Рукопись спасла жена. Книгу запрещали, тиражи сжигали, сам Набоков до последнего сомневался в публикации произведения, но всё же книга вышла в мир.


Это был его эксперимент-провокация по исследованию психологии человека, одержимого манией. И его концептуальное высказывание о силе искусства. Виртуозным и изысканным слогом он от страницы к странице от имени вымышленного героя рассказывал о “бесплодных попытках удержать ускользающую красоту, о превращении физического влечения в любовь, об эгоизме, разрушающем любовь и о конфликте искусства с пошлостью”.


  • «Лолита» принесла Набокову мировую известность. По раскупаемости книга побила рекорд «Унесенных ветром». 


Только права на экранизацию были оценены в 150 000 долларов. Кинопремьера «Лолиты» состоялась в 1962 году, режиссером был Стэнли Кубрик, а сценаристом сам Набоков.


«В 1959 году Харрис и Кубрик пригласили меня в Голливуд, но после нескольких консультаций с ними я решил, что не хочу этим заниматься. Годом позже, в Лугано, я получил от них телеграмму с просьбой пересмотреть своё решение. 


В то же время в моём воображении уже сформировалось некое подобие сценария, так что я был даже рад, что они повторили своё предложение. Я вновь съездил в Голливуд и там, под сенью Жакаранды, проработал над этой вещью шесть месяцев.


Превращение собственного романа в киносценарий подобно созданию серии эскизов к картине, которая давно закончена и одета в раму. В попытке обеспечить приемлемую для себя «Лолиту» я сочинил несколько новых эпизодов и диалогов. 


Я знал, что если не напишу сценарий сам, это сделает кто-нибудь другой, и мне известно, что лучшее, чего можно ожидать в подобных случаях от конечного продукта – это скорее столкновение, чем сочетание трактовок».


Впоследствии «Лолиту» он стал считать лучшим своим произведением: «Самая чистая, самая абстрактная и тщательно выстроенная моя книга».


  • Наконец-то достаток.


С написание «Лолиты» все материальные проблемы Набокова, которые сопровождали его всю жизнь были решены. Получив от издательств и от Голливуда гонорары, он отказался от интересной, но физически утомительной преподавательской работы.


19 января 1959 года Набоков прочитал свою последнюю лекцию в Корнельском университете, после окончания которой, требуя автографов, его обступила толпа студенток с книжками «Лолиты».


В 1963,  1964,  1965 и 1966 годах Владимира Набокова номинируют на Нобелевскую премию по литературе.  Среди тех, кто выдвигал писателя был в том числе и Александр Солженицын.


  • Но Нобелевскую премию писатель так и не получил.  


Постоянный член академии шведский поэт Андерс Эстерлинг из-за «Лолиты» всегда голосовал "против".


  • Переезд в Швейцарию.


Писатель продолжил изучение бабочек, сочинять прозу и заниматься переводами.


В городе Монтрё Набоков написал «Бледный огонь», «Ада» и перевёл с русского на английский роман Александра Пушкина «Евгений Онегин».


«Это самая приятная, очаровательная, чрезвычайно уютная и поэтичная страна Европы. Здесь в горах восхитительные бабочки. Ловить бабочек возле Симплона или Гризона – восхитительное наслаждение, и некоторые из знаменитых районов – Понтрезино, Цермат, Лакинталь, долина Роны, – классические места охоты, всё ещё чреватые неожиданными находками, несмотря на поколения английских и немецких собирателей, бродивших здесь прежде».


  • Наконец-то у Владимира и Веры Набоковых появилась возможность чаще видеть своего единственного сына Дмитрия. 


К родителям он приезжает из находящейся рядом Италии, где после окончания консерватории по классу оперное пение вместе с Лучано Паваротти в 1961 году дебютировал в опере Пуччини "Богема".


«Чем старше я становлюсь, тем сложнее мне становится вылезать из того или иного уютного шезлонга или кресла, в которое я погрузился со вздохом удовлетворения. 


В то же время я готов прошагать 10 или 15 миль в день, вверх и вниз по горным тропам, в поисках бабочек, что я и делаю».


  • Русскому писателю такое место подходит.


Толстой приезжал сюда в молодости, были Достоевский и Чехов, а Гоголь неподалёку начал “Мертвые души”.


Одна из причин, почему я живу в Монтрё. Заключается в том, что я нахожу вид из своего мягкого кресла волшебно умиротворяющим или, наоборот, волнительным, в зависимости от моего настроения или настроения озера».

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png

Девочка из Ялты с детства мечтала о театре, была артистичной, играла на скрипке и хорошо пела, но отец запрещал выступать ей на концертах под настоящим именем. Эту профессию он считал постыдной для представительницы состоятельной еврейской семьи. 


Алла училась актёрскому мастерству у Станиславского, играла на сценах лучших театров Европы. 


  • В 1904 году во время гастролей в Лондоне актриса приняла решение в Россию больше не возвращаться.


  • Год учила английский язык и в феврале 1905 года отправилась за океан "покорять Америку". 


Несколько лет играла на подмостках Бродвея и однажды, получив главную роль в антивоенном спектакле «Невесты войны» – истории о женщине, которая, потеряв в Первой мировой войне двоих братьев, стала организовывать антивоенные акции протеста, в результате чего попала в тюрьму и там застрелилась, сыграла так, что потрясла не только театральных зрителей, но и привлекла внимание кинопродюсера Льюиса Селзника. 


Он предложил актрисе гонорар в 30 тысяч долларов плюс тысячу долларов за каждый съёмочный день сверх графика за главную роль в киноленте по мотивам пьесы. Она согласилась и съёмки в этом фильме стали её дебютом в кино. 

Актрисе тогда было 37 лет. На радостях Алла арендовала роскошную виллу на Сансет-бульваре с бассейном и огромным садом и устраивала там вечеринки, на которых собиралась вся элита Голливуда.


«В России я была никем. Для американцев я загадка, и это лучшая моя реклама». 


  • После переезда в США – она стала одной из ярчайших звёзд немого кино. 


У неё в гостях бывали Пола Негри, Федор Шаляпин и Чарли Чаплин, с которым, как говорили в Голливуде, у неё был бурный роман.


В течение 10 лет актриса снималась в кино с неизменным успехом, а потом с таким же успехом продолжала выступать на театральной сцене. 

Алла Назимова была символом Голливуда 1920-х годов.

Encyclopedia Geoposition.jpg

По мнению американских биографов, в США Алла Назимова была невероятно популярна в том числе и по той причине, что была единственной англоговорящей звездой Бродвея и Голливуда, переехавшей из России.


  • Алла Назимова скончалась в Лос-Анджелесском госпитале добрых самаритян 13 июля 1945 года в возрасте 66 лет.


Её прах покоится рядом с другими звёздами немого кино на кладбище Форест-Лаун в Глендейле (Калифорния).

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png

«Надеюсь, вы не ошиблись, вручая её мне, потому что назад я её не отдам!»


  • Переехав в США, прежде чем стать звездой американского кино, Юлий Бриннер был водителем грузовика, шофёром и вышибалой. 


Он дружил с Пабло Пикассо, Сальвадором Дали, Марселем Марсо, Жаном Марэ. 


  • Родился актёр во Владивостоке. 


Его отец – горный инженер, а мать подрабатывала певицей в местном кабаре. Революция 1917 года не сразу добралась до Владивостока и в семье Бриннеров надеялись, что власть большевиков – временная. Зря. Не случилось. 


  • Во Владивосток вместе с новой властью пришла национализация и репрессии. 


Семья Юлия бежала в соседний Харбин, затем был его переезд с матерью в Париж – город в то время настолько был полон русских эмигрантов, что как вспоминал Юлий, в их квартире бывали Михаил Чехов, Жорж и Людмила Питоевы. 


  • Учась в парижском лицее, 16-ти летний юноша в тайне от матери вёл двойную жизнь.


Вечерами работал акробатом в цирке, а по ночам выступал в кабаре – исполнял русские и цыганские романсы. 


  • В 1941 году, спасая мать от лейкемии, Юлий увозит её в США.


В Америке, чтобы оплатить лечение, много работает. Берёт уроки актёрского мастерства у Михаила Чехова, участвует в спектаклях и начинает сниматься в вестернах. 


  • Именно тогда Бриннер, ещё не вполне избавившийся от русского акцента, стал воплощением настоящего ковбоя. 


Его бритоголовый Крис нёс в себе мужскую мощь и великодушие. 

После "оглушительного успеха" кинокартины «Великолепная семёрка», об актёре стали говорить, что он сконцентрировал в себе все «Десять заповедей ковбоя»: честен, красив, хороший работник, аккуратен, добр к детям, женщинам, лишен расовых предрассудков, всегда протянет руку помощи слабым, метко стреляет и уважает закон.

Кинопремию «Оскар» эмигрант из России Юлий Бриннер получил в 1957 году за исполнение главной роли в фильме режиссёра Уолтера Лэнга «Король и я».

Encyclopedia Geoposition.jpg

Про актёра Бриннера кинокритики в те годы говорили: 


«Неулыбчивый и немногословный Юлий Бриннер таил в себе мужскую загадочность, предмет зависти и желания». 


Американские журналисты в 60-е годы писали: «Эмигрант из России Бриннер стал не просто звездой, он стал секс-символом. Мэрилин Монро – символ женского секса. Юл Бриннер – символ мужского».

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png
  • Это потом про него напишут парижские газеты: 


«Украинец Лифарь, став создателем балетного неоклассицизма, смог возродить французский балет, балетную труппу Гранд-Опера и вернуть славу знаменитой французской балетной школы», 


  • А президент Шарль де Голль добавит: 


«Месье Лифарь! Вы сделали для Франции столько, сколько мало кто из знаменитых французов».


Будущий руководитель Парижской национальной оперы, танцовщик и балетмейстер с детства обучался игре на фортепиано в Киевской консерватории, брал уроки игры на скрипке у профессора Воячека и пел в церковном хоре Софийского собора. 


В юношеские годы был учеником хореографа Брониславы Нижинской. И когда из-за разногласий с пришедшей в 1920 году в Киев советской властью, Нижинская эмигрировала, Сергей решил последовать за ней во Францию. 


Прознав об этом, спецслужбы предложили юному артисту сделку: взамен на выдачу разрешения на выезд, ему настояло стать в Париже тайным осведомителем, чтоб шпионить и отправлять отчёты в Киев о настроениях в эмигрантской среде. 


Сотрудничать с органами безопасности Сергей Лифарь отказался. 

  • Советскую границу он пересекал нелегально, прицепившись снаружи к вагону варшавского поезда. 


«Я не буду описывать испытанные мной муки, страхи, опасности, когда я пересекал границу под пулями, цепляясь за вагон. Руки так свело холодом, что это даже помогло мне не сорваться».


  • И несмотря на то, что был замечен советскими пограничниками, обстрелян и даже ранен, смог добраться до Франции. 


В Париже попытка поступить в труппу русского импресарио Сергея Дягилева провалилась – на просмотре кандидатов молодой Лифарь танцевал неумело и много ошибался. 


Денег нет, живёт в подъезде одного из домов Парижа, спит на своей куртке под лестницей и каждый день тренируется технике бального танца прямо на улице, чтобы вновь попытаться пройти экзамен – его первые месяцы жизни в эмиграции. 


  • Затем была новая попытка устроиться на работу в театр Дягилева – успешная. 


Позже Лифарь вообще стал лучшим солистом труппы, получил право ставить спектакли, а после смерти мэтра следуя его завещанию решил “поднимать балет на новую высоту”.


  • Во Франции Сергей Лифарь поставил больше 200 спектаклей. 


Его “Сюита в белом”, “Вакх и Ариадна”, “Икар”, “На Днепре” вошли в репертуар многих балетных театров мира.

Хореограф Сергей Лифарь бежал из советской Украины во Францию в 1923 году. 


Тогда ему ещё и не было 18 лет.

Encyclopedia Geoposition.jpg

Находясь в эмиграции Лифарь дружил с Пабло Пикассо, Жан Кокто, Кассандром, Сальвадором Дали и Марком Шагалом – они помогали оформлять сцену и придумывали костюмы для актёров. 


  • В Париже в 1947 он основал Институт хореографии, с 1955 вёл курс истории и теории танца в Сорбонском университете. 


Сергей Лифарь дожил до 82 лет и умер 15 декабря 1986 года.


Похороны проходили в Париже. 


После отпевания в русской православной церкви великого танцовщика провезли на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа через весь город – так распорядился лично президент Франсуа Миттеран.

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png
  • Мы в огромном большинстве своём не изгнанники, а именно эмигранты, то есть люди, добровольно покинувшие родину. 


Миссия же наша связана с причинами, в силу которых мы покинули её. 


Эти причины на первый взгляд разнообразны, но в сущности сводятся к одному; к тому, что мы так или иначе не приняли жизни, воцарившейся с некоторых пор в России, были в том или ином несогласии, в той или иной борьбе с этой жизнью и, убедившись, что дальнейшее сопротивление наше грозит нам лишь бесплодной, бессмысленной гибелью, ушли на чужбину».


  • С 1923 года чета Буниных стала жить в основанном в XI веке и расположенном на Лазурном берегу Франции городе Грасе.


«Перед домом у нас несколько старых пальм, за ними, под ними – сказочная голубая страна, море. Соловьи поют день и ночь. Ночи сладко холодноваты». 


Именно там Иван Бунин написал свои лучшие произведения. Причём, каждая новая вещь была совершенней предыдущей: “Роза Иерихона” (1924), “Митина любовь” (1925). 


Затем последовали не уступающие им в художественной силе сборники рассказов “Солнечный удар” и “Божье древо”, “Митина любовь”, цикл рассказов “Тёмные аллеи” и автобиографический роман “Жизнь Арсеньева”. 

  • В эмиграции Иван Бунин жил скромно, а порой даже бедно. 


Известно, что когда 10 ноября 1933 года почтальон принёс телеграмму из Стокгольма о присуждении Нобелевской премии, супруга писателя даже не могла отыскать в доме несколько монет чаевых. 


«Шёл я медленно. Спускаюсь по лестнице, подхожу к королю, который меня поражает в этот момент своим ростом. Он протягивает мне картон и футляр, где лежит медаль, затем пожимает мне руку и говорит несколько слов. 


  • Вспыхивает магний, нас снимают. Я отвечаю ему. Аплодисменты прерывают наш разговор. 


Я делаю поклон и поднимаюсь снова на эстраду, где все продолжают стоять. Бросаются в глаза огромные вазы, высоко стоящие с огромными букетами белых цветов где-то очень высоко. Затем начинаются поздравления. 


Горячо пережив волнение от потока первых поздравлений и телеграмм, я в тишине и одиночестве ночи думал о глубоком значении поступка Шведской академии.


  • Впервые со времени учреждения Нобелевской премии вы присудили её изгнаннику. 


Ибо кто же я? 


Изгнанник, пользующийся гостеприимством Франции, по отношению к которой я тоже навсегда сохраню признательность. 


Господа члены Академии, позвольте мне, оставив в стороне меня лично и мои произведения, сказать вам, сколь прекрасен ваш жест сам по себе. 


  • В мире должны существовать области полнейшей независимости. 


Несомненно, вокруг этого стола находятся представители всяческих мнений, всяческих философских и религиозных верований. Но есть нечто незыблемое, всех нас объединяющее: свобода мысли и совести, то, чему мы обязаны цивилизацией. 


  • Для писателя эта свобода необходима особенно, – она для него догмат, аксиома». 

Писатель, поэт и лауреат Нобелевской премии Иван Бунин эмигрировал во Францию в марте 1920 года.


В своей публичной речи в Париже Бунин объяснил причины отъезда.


«Если бы даже наш исход из России был только инстинктивным протестом против душегубства и разрушительства, воцарившегося там, то и тогда нужно было бы сказать, что легла на нас миссия некоего указания: взгляни, мир, на этот великий исход и осмысли его значение. 


Вот перед тобой миллион из числа лучших русских душ, свидетельствующих, что далеко не вся Россия приемлет власть, низость и злодеяния её захватчиков. 

Encyclopedia Geoposition.jpg

В Париже тогда все газеты вышли с огромными заголовками: «Бунин – нобелевский лауреат». 


И каждый русский, кто тогда волею судеб оказался во Франции, воспринял всемирное признание заслуг и таланта писателя-эмигранта как личный праздник. 


Как вспоминали представители той волны эмиграции, в каждом парижском кафе, в каждом кабачке и ресторане в тот день и вечер сидели люди, которые пили, порой на последние гроши "за своего!"

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png

«На доллары купил я для Марии Валентиновны и детей дом в Париже, живу в хорошей квартире, в какой никогда ещё в жизни не жил». 


  • В доме на улице д’Эйло семья Шаляпина занимает один этаж, остальные квартиры певец сдаёт внаём, воплотив свою давнюю мечту стать рантье. 


Но его поездки в Америку могли и не состояться, если бы в мае 1921 года на политбюро в присутствии Владимира Ульянова (Ленина) не было принято решение о разрешении Шаляпину выезжать за границу. 


Один из членов правительства – Анатолий Луначарский, объясняя, почему для певца не надо закрывать границу, тогда сказал: 


  • «Рано или поздно, но он от нас удерёт. Это не подлежит для меня никакому сомнению. Разница между его заработком в России и за границей громадная. Допустим даже, что он не соблазнится в этот раз остаться в Америке.


Это случится либо в следующую его поездку, либо просто он в один прекрасный день перейдёт финскую границу и – конец. У нас таким образом уехало из России видимо-невидимо актёров без всякого нашего разрешения. Легко может сделать это и Шаляпин, будет скандал». 

Шаляпину выезжать за пределы России разрешили, но обязали 50% с зарубежных валютных заработков отдавать советской власти. 


  • Перед получением разрешения от Шаляпина потребовали, чтобы находясь за границей он не комментировал советскую политику.


«О том, что я оставил позади себя, не хотелось думать. Малейшее напоминание о пережитом вызывало мучительное чувство. 


  • Я, конечно, дал себе слово держаться за границей вдали от всякой политики. 


Не моё это актёрское дело, думал я. Заявление Дзержинскому, что никаких политических интервью я давать не буду, было совершенно искренним». 


В 1927 году, во время посещения Шаляпиным в Париже собора Александра Невского на улице Дарю – место встреч русских беженцев, его окружили русские дети и инвалиды, просившие милостыню, и после молебна певец дал банковский чек на 5000 франков для помощи нуждающимся детям российских эмигрантов. 


  • Поступок артиста в Москве расценили как "пособничество белой эмиграции" и началась травля Шаляпина. 


Больше всего негодовал и старался Владимир Маяковский (у него были свои счёты с русскими эмигрантами, они считали поэта воспевателем чёрных дел чекистов, казней, пыток, репрессий), публикуя в “Комсомольской правде” оскорбления в адрес Шаляпина: “Обратно катись!” 

Оперный и камерный певец Фёдор Шаляпин переехал во Францию в 1927 году. 


«С жадной радостью вдыхал я воздух Европы. После нищенской и печальной жизни русских столиц всё представлялось мне богатым и прекрасным. 


По улице ходили, как мне казалось, счастливые люди – беззаботные и хорошо одетые. 


Меня изумляли обыкновенные витрины магазинов, в которых можно было без усилий и ордеров центральной власти достать любой товар».


Деньги на покупку жилья для семьи Шаляпин зарабатывал несколько лет во время гастролей в США.

Encyclopedia Geoposition.jpg

В августе 1927 года Постановлением Совнаркома РСФСР Фёдора Шаляпина лишили гражданства и права возвращаться на родину.

Encyclopedia Geoposition.png
Поблагодарить автора лично.png
Encyclopedia Geoposition.png
  • Наш портал о свободе, мечте и о том, что в этом мире нет ничего невозможного.


На geoposition.live мы публикуем советы, наставления, интервью и истории успешных, целеустремлённых и сильных духом людей – выходцев из Украины, России, Беларуси и других стран бывшего СССР. 


  • Истории о личном опыте их жизни по обе стороны Атлантического океана. 


Вдохновляющие, мотивирующие, честные, искренние. 


Как они переехали, каких сил (моральных, физических, финансовых) им это стоило, пришли ли они к тому, чего желали и что непременно изменили бы, начиная (предположим) путь переезда и обустройства на новом месте заново.


Но главное – какие именно дружеские рекомендации, предостережения и напутствия, основанные на личном опыте, они дают всем, кто сейчас готовится к жизни (временной или постоянной) в другом государстве.


  • Изучайте публикации, читайте интервью, смотрите видео.


А если полученные советы, знания и опыт вам пригодились, отвлекитесь на минуту-другую, чтобы напрямую написать лучшему на ваш взгляд автору свои личные слова благодарности.


  • Если вы уже уехали и сейчас находитесь за пределами страны, в которой родились.


Дайте о себе знать – напишите нам о своём желании сделать доброе дело – рассказать нашим читателям о полученном опыте своего обустройства и жизни за границей. 


  • И не исключено, что многие сотни молодых людей, узнав о ваших знаниях, не совершат тех или иных ошибок. 


А значит, возможно, станут счастливее.


Ежемесячно мы дополняем разделы портала новыми полезными текстами и интервью с авторами, чьи знания, советы, рекомендации и опыт вам могут быть полезными.


Geo///позицию мы создаём на долгие годы вперёд.


  • И постепенно собираем здесь всё самое лучшее, что могло бы пригодиться вам сейчас и в будущем новым поколениям молодых и ищущих себя людей.

Большое вам спасибо за потраченное время, за добрые и во всех смыслах позитивные личные комментарии на каналах и платформах авторов в социальных сетях, за симпатии к проекту, за помощь и поддержку в создании Geo///позиции.

Encyclopedia Geoposition.png

ЕЩЁ ОПЫТ, СОВЕТЫ И ЗНАНИЯ: